Он помнил его, когда Цюрих еще не обрел свое нынешнее имя, помнил звонкие голоса монастырских послушниц, веселые перебранки купцов, песчано-каменное побережье Лиммата, треск сгорающих хижин и перестук плотницких инструментов, возрождающих то, что было разрушено.
| Код: и "потенциально полезные связи" в залитых искусственным светом залах наслаждаться едой, напитками и компанией друг друга. |
Ангелу не было особой нужды ни в одном из этих пунктов, не было необходимости и в прогулках — при желании он мог презреть законы пространства и повидать любую точку мира, но... было в единении с миром что-то особенное, тем более, когда сама ангельская сущность обретала живую плоть, а вместе с ней — и тяжесть некоторого мирского бремени. |
|
Старый город раскрывался перед ним, приветствуя, как давнего друга. Они оба немного изменились, Леандр — почти незаметно, став просто чуточку старше, обзаведясь несколькими морщинами и глубоким взглядом, в котором уже не так часто вспыхивал огонек наивного восхищения, а Цюрих — поглотив и перетасовав в себе старину и современность.
В каменных стенах уже не было ставней, витражей и мутных стекол, в них взгрызался всем своим бездушием обыкновенный пластик.
Величественные строения старины соседствовали с кубиками кофеен и бутиков, деревянные, наспех раскрашенные вывески сменились огромными цветными баннерами, сияющими логотипами и названиями брендов.
Дорогу то и дело взрезали стальные полосы трамвайных путей — разгадывать эту паутину порой тоже было достаточно увлекательно.
Проверим список
Пункт 1
Он помнил его, когда Цюрих еще не обрел свое нынешнее имя, помнил звонкие голоса
монастырских послушниц, веселые перебранки купцов, песчано-каменное побережье Лиммата, треск сгорающих хижин и перестук плотницких инструментов, возрождающих то, что было разрушено.Новое сообщение
Пункт 4
Старый город раскрывался перед ним, приветствуя, как давнего друга. Они оба немного изменились, Леандр — почти незаметно, став просто чуточку старше, обзаведясь несколькими морщинами и глубоким взглядом, в котором уже не так часто вспыхивал огонек наивного восхищения, а Цюрих — поглотив и перетасовав в себе старину и современность.
